Мужчины вплоть до конца III в. до н. э. отпускали довольно длинные волосы и бороды. Позднее в моду вошли короткие стрижки (даже бритьё головы) и бритые лица, причем по обычаю, заимствованному у греков, в жертву богам приносили первые состриженные волосы детей и первую бороду юношей. Во II в.
и. э. император Адриан, большой поклонник греческой классики, ввел в моду короткую бороду, а также подвитые на греческий манер волосы.
Женские причёски изменялись стремительно и поражали разнообразием. "Иные модницы собственный мраморный портрет заказывали со съёмным мраморным же, часто подкрашенным париком, чтобы потом можно было заменить причёску на другую, модную. Таким образом римлянка и в старости любовалась обликом своей запёчатлённой молодости с причёской по последней моде.
Волосы завивали в тугие локоны или заплетали в косы, спускали на шею, поднимали на макушку, укладывали венцом вокруг головы, стягивали в пучок, располагали на каркасе надо лбом в виде кокошника. Причёски дополняли диадемами, повязками, фигурными шпильками, обручами.
Римлянки меняли цвет волос, окрашивая их или надевая парики. Они были помешаны на благовониях и знали великое множество средств для поддержания или усиления красоты: маски для лица и рук, ванны из фруктовых соков и молока ослицы, мази-кремы, искусственные зубы и накладные брови, всяческие утяжки и толщинки для усовершенствования фигуры, корсет (мамиларе) из тонкой кожи, приподнимавший грудь.
Мифы
Бронзовая Волчица стоит на высоком постаменте в музее Капитолийского холма, в месте, священном для римлян. Она одинаково чужда и статуям императоров, и бронзовым младенцам, подсаженным к её сосцам в эпоху Ренессанса. Страшен её голос, явственный, хотя и недосягаемый для обычного слуха. Ни одна фотография не передаёт полной мощи ее мышц и исхудалости боков, сокрушительности её пасти.
Именно такое инфернальное, родственное Церберу создание вскормило Ромула, основателя государства, покорившего мир.
Ромул — патриарх народа, в чьих жилах веками вместе с кровью мистическим образом перетекало молоко Волчицы. Оно заставляло римлянина эпохи Республики быть беспощадным к себе не меньше, чем к врагам. Оно соединяло римлян в стаю непобедимого воинства и незыблемой государственности. Оно делало их сильнее всех, подчиняя расчёту всепоглощения, при встрече с достижениями ума и духа иных культур.
Волчий инстинкт заставлял римлян, спасаясь от цинги в далёких походах, есть квашеную капусту, переплывать Тибр даже зимой и непременно носить тогу. Зачем, казалось бы, им, прагматичным и закалённым, наматывать на себя эту массу шерстяной ткани, да к тому же белой, маркой. Не для того же, чтобы отделить от полуголого раба свободного гражданина, имеющего возможность приобрести столько материи.
