Модными становились то асимметричный нерегулярный узор и большие абстрактные цветовые плоскости, то тонкие набивки, то вышивки и аппликации металлической фольгой.
В начале XVIII в. можно было встретить косодэ, украшенное видом Эдо со всеми подробностями или сиенами из знаменитых литературных произведений.
Все перемены, которые претерпевал японский костюм, непременно подчинялись требованию функциональности и чувству гармонии. Изменение длины рукавов привело к удлинению самого платья (чтобы не было диспропорции между тяжелым верхом и маленьким низом). Пояс тоже увеличивался, достигнув 3,6 м в длину и около 26,8 см в ширин): Из-за широкого пояса рисунок сосредоточился на нижней части косодэ.

Новые критерии вкуса возникли благодаря естественному качанию маятника моды (а кроме того, законам об ограничении роскоши, принятым в 1720 г.) и легли в основу понятия «ики» («чуство стиля»). Сущность шеи — не быть прямолинейным. Это касалось всего — одежды, слов, мыслей. В стиле, в том, как быть модным в рамках строгих запретов, прекрасно разбирались городские повесы, завсегдатаи весёлых кварталов и театральных представлений, а также гейши, умело соединявшие в своей внешности изысканность с долей вызова. Высшим шиком считалось заказать роспись подкладки для простого хаори (пальто) самому известному художнику в Эдо или под тёмное шерстяное в тонкую полоску косодэ сделать подкладку из роскошного шёлкового крепа.
В период Мэйдзи (1868—1912 гг.) когда страна открыла граници, японцы активно знакомились с культурой Запада, в том числе и модой. Более восприимчивыми к новому оказались мужчины. Очень скоро европейский мужской костюм стал ношой для служащих. Кимоно же надевали дома и на церемонии. Женщины тоже понемногу опробовали европейские турнюры, шляпы, каблуки, первыми как всегда, это сделали гейши. Однако широкие массы привыкали к новому, с трудом, поэтому появлялись промежуточные варианты: например костюм мог состоять из хакама, блузы с запахом и европейских высоких ботинок.